shahbaz: (Default)
[personal profile] shahbaz
  В последнее время замечаю, что я начал зацикливаться на ненужных мелочах в повседневной жизни. И при этом пропускаю мимо ушей/глаз информацию, которую эта жизнь усиленно пытается мне преподнести.
  На прошлой неделе по ОРТ был репортаж про "Капитал Тур". Журналисты искренне поддерживали несчастных туристов, оказавшихся "заложниками временных трудностей турфирмы", и самоотверженно мешали капиталистов с говном. Мне эта тема была бы интересна лет 10 назад, потому что куски этого самого говна летели бы и на меня тоже. Но сейчас все это казалось мне унылыми какашками. Я пришел усталый с работы, телик был включен только для фона и мое левое полушарие было до сих пор занято проблемами на работе. А правое сочувствовало братьям-гидам и сестрам-страховщицам, которым придется разгребать эти конюшни, расселять туристов, уговаривать владельцев отелей, искать свободные места на ближайшие рейсы, и в благодарность слушать отборный мат от этого быдла.
  Стоп!
Оба моих полушария покосились друг на друга и почесали у меня в затылке: "Что не так?". Ровно в тот момент, когда я подумал про страховые компании, на экране буквально на полсекунды промелькнули кадры какого-то офиса. Казалось бы, обычное помещение с перегородками. Так обставляют миллионы офисов в мире. На стенах - десяток циферблатов (уже не часов, потому что в некоторых батарейки сели), карта мира (куда же без нее?) и отдельно висит детальная карта Гонолулу (ну, завалялась в подсобке, не пропадать же добру). Так же был оформлен и наш офис в Анталье (превед, Ремед!). Я даже мог поспорить, что это он и есть - такие деревянные окна с жалюзи я видел только в Турции. Но подсознательно я чувствовал какой-то подвох.
  В это время позвонил шеф, в пятнадцатый раз напомнил, что если я не заставлю самолеты из Бельгии летать быстрее, Заказчик засунет запчасти от нашей спецтехники нам же в ректус и отправит к Лужкову в гости. Я ему сделал отцовское замечание, что дешевле будет поменять того механика, после прихода которого у нас начались проблемы с новенькими экскаваторами. Он учтиво перебил меня, сказав, что не мое это холопское дело, кого на работу брать. Мы мысленно послали друг друга подальше, вежливо по-турецки попрощались и самоудовлетворенно продолжили ничего не делать. Про телевизор я, естественно, сразу же забыл и уткнулся носом в подушку. В ту ночь мне снилось, что наши грязно-желтые катерпиллеры играют в стритболл как в рекламе сникерса, в них сидят укуренные бородатые машинисты, а механик с нежным взглядом БенЛадена поглаживает кувалду на скамейке запасных.
  На следующее утро по дороге на работу я опять вспомнил про репортаж с "Капитал Тур". Скачал его с сайта ОРТ и стал внимательно просматривать. Внимательно не получалось никак. У меня постоянно звонил телефон, отвлекали коллеги, и я не мог найти тот кадр с офисом. Наконец, после обеда, на сытый желудок я засел за свой комп, посмотрел ролик и без труда нашел то, что искал.
  Это действительно был офис нашего колл-центра. Но, кроме деревянных окон с жалюзи, в нем поменялось все. Со стен убрали все часы. Карты, правда, оставили. Магнитную доску, на которой крепится информация о тяжелых случаях, переместили в самый незаметный уголок, где раньше стоял...
  Тут меня торкнуло. В этом уголке раньше было (была?) раскладное кресло-кровать. Самый важный элемент интерьера. Единственная вещь, которая может запомниться человеку в таком обыкновеннейшем офисе. Я не любитель всяких йог и фенсхуев, но от этого кресла действительно исходила какая-то аура. Оно стояло рядом с моим столом. И когда в офисе разрывались телефоны, супервайзеры надирали жопу операторам, директоры гавкались с врачами, и весь мир казался банкой с пауками, куда закинули клубок змей, я мог пересесть в это кресло. На полминуты. Все проблемы человека пропадали, как только его задница касалась этого сиденья с грубым сукном.
Появлялось детское чувство "в домике". Сидящий в кресле сразу начинал придурошно улыбаться и изо всех сил старался делать умный вид, чтобы никто не подумал, что он валяет ваньку и его надо срочно заставить работать. А его мозги в это время расплывались по всему телу и скапливались где-то в районе бедер. Просочиться в обивку кресла им не давала жопа, плотно развалившаяся по всему периметру. Поэтому мозгам приходилось, как виноградине в шампанском, всплывать наверх, считывать там информацию с глазов/ухей и ползти вниз, чтобы сбросить этот балласт через заземление в кресле.
- А? Чиво? Старик умер на дайвинге? Куда лучше, чем на шахте, где он работал.
- Верблюд укусил за сисю? Мы не покрываем расходы по последствиям зоосношений.
- Температура, рвота, понос? Заплати 30$ франшизу и получи красивые витаминчики.
  А вечером возле кресла начинался настоящий праздник. К нему пододвигали журнальный столик и другие офисные кресла на колесиках. Ночной дежурный с батареей телефонов усаживался в кресло, а остальные бездельники бежали в магазин за воТкой или ракы, как повезет.
  Турецкую воТТку наш юный организм никак не хотел принимать. Ни в теплом, ни в холодном и ни в каком другом виде она не усваивалась советскими гражданами, а усвоенная часть неизбежно вываливалась обратно из всех щелей. Было это в начале 2000-ых, когда вся монополия на спиртосодержащие напитки в Турции принадлежала государственной компании, которую без выебонов назвали просто Текель ("монополия" по-нашенски). Она производила 1 (один!) сорт вотки (именно через "Т", что вызывало еще большее отторжение), 2-3 вида ракы и никому не известные марки ликеров и портвейнов. Кроме того, Текель регулировал частное производство вина и пива, не вмешиваясь при этом в сам процесс производства. Поэтому вино и пиво в Турции было относительно высокого качества, чего не скажешь о ракы и, тем более, вотке. Одним словом, хуйня была эта ваша вотка. А чтобы пить культурно ракы, нужно нехило потратиться на закуску. Ибо ракы без чистой родниковой воды, деревенского козьего сыра и морской рыбы суть галимый самогон. Что, опять же, чревато.
  Итак, в обычные дни мы нажирались вотки с жареными сосисками или пивом, а в начале месяца после получения зряплаты устраивали вечер турецкой песни и пляски под ракы, к которой так идеально шла наша селедочка.
  Культура пития ракы, конечно же, отличается от водочной. Ракы обязательно разводят водой (каждый по своей системе мер), иногда добавляют лед и, процеживая через зубы, сосут эту субстанцию, закусывая дыней или сыром. Чокаться и брататься с этой жидкостью в руках не принято. Так же не принято произносить тосты (турки и с водкой то тостов не блюдут). Вместо этого время от времени нужно, приподнимая стакан, произносить заклинание "Шерефе!" (типа, "За Честь/Достоинство/Целомудрие/ПравильныеПанятия" - кому чего не хватает).  Если пары водки подталкивают вас поставить ближнему фингал, пиво заставляет ржать как конь и ссать в горшочки с кактусом, то благовоние аниса располагает к размеренной светской беседе. Здесь уже неприемлемы откровенные шутки и мат, который естественно изливается даже в обычном разговоре. За столом с ракы вы чувствуете себя как английский лорд, сидящий в кругу таких же аристократов в закрытом клубе. Вы можете рассказать самый плоский анекдот с английским юмором и вас поймут и даже высокомерно посмеются.
  Чтобы понять атмосферу застолья представьте себя в позе Ататюрка, восхищенно глядящего в небо, где летают аэропланы, подаренные Лениным для борьбы с интервентами. Смокинг с бабочкой, парусиновые штаны в полоску и трость только приветствуются. Именно в такой позе и с таким выражением лица обычно сидел дежурный в кресле. Он в этот вечер является главным (как же, ведь если нас спалят за этим делом, в первую очередь его отматросят). По его бухой физиономии окружающие определяли, когда можно начинать пить, пора ли наливать себе или же сначала следует долить остальным собутыльникам собеседникам, какая тема для разговора сегодня интересна, а на какой не стоит зацикливаться, подходит ли музыка для окружающей обстановки или ее нужно сменить на более кислую и душещипательную.
  Кроме флюгерских функций дежурный выполнял также свои прямые обязанности: отвечал на звонки, направлял больных на верную смерть к доверенным докторам, переписывался со страховыми компаниями, советовася по телефону с дежурным врачом. И все это не сходя с кресла. Кресло здесь выполняло роль медиатора между жопой дежурного, которая сладостно млела от наплыва горючего, и его головой, которая должна была до утра оставаться трезвой.
  Наконец наступал момент, когда все разговоры пропиты и вся ракия вместе с закуской сожрата. Осовевшие аристократы начинают все чаще вглядываться в лицо свадебного генерала на троне, как бы спрашивая: "А не пора ли нам и честь поиметь?". Хозяин застолья для приличия затягивает прощальный момент. Потом "вдруг" раздается звонок от дежурного врача, который интересуется, все ли на дежурстве в порядке, не жрем ли мы пиво и не лезем ли поссать с балкона как в прошлый раз. Дежурный якобы сонным голосом бубнит в трубку, что все путем, больные болеют, врачи лечат, а прочие несознательные граждане может и пьют пиво, но не у нас на балконе. Врач грозится зайти посреди ночи и проверить кое-какие бумаги, потом бросает трубку и засыпает крепким сном до утра. Свидетели разговора все понимают без слов и, по-английски, не дожидаясь заключительной речи, начинают наводить порядок в кабинете: кто собирает пустые бутылки, кто моет посуду, а кто остался не у дел, просто подгоняют остальных.
  К этому моменту (далеко за полночь) кресло превращается в кровать. Когда все окосевшие оглоеды выпровожены, мусор выброшен и следы подметены, дежурный открывает окна, чтобы проветрить помещение, раскладывает кресло в кровать, стелет на ней свою постель и ложится спать. Один. С этим у аристократов строго: никаких приставаний при культурной программе и, соответственно, никаких последствий от приставаний.
  Рано утром дежурный должен успеть собрать постель, почистить зубы, помыться (волосы можно не трогать, пусть видят, какое тяжелое было дежурство), подготовить отчет за прошедшие сутки и превратить кровать обратно в кресло.
  Утром на время планерки кресло переходит во владение Хозяина, директора Анталии и всея Египта, кандидата медицинских и управленческих наук, грозы лоботрясов, тунеядцев и прочих пиздоболов. За те полчаса, что проходит планерка, периферийное внимание всего офиса приковано к углу, где находится кресло. Никто не слушает дежурного, который еще вчера был главным на балу. Он что-то гундосит про количество больных, процент моментально выздоровевших при слове "франшиза", про никому ненужные факсы с благодарностями и жалобами от старых больных. Всем это глубоко пофиг и каждый чешет себе яйца и гадает, у кого первым зазвонит телефон, чтобы уже поскорее закончилась эта нудятина. Телефоны, наконец, начинают трендеть и все радостно кидаются к трубкам.
 - Аатставить!
Это пробасил Хозяин, который сегодня на взводе.
- Кто ведет дело утонувшего дайвера? Его друзья вчера просили перед тем как заварить в свинцовый гроб, приодеть его в черный костюм и белые тапочки. Чё ржёте, уроды? Директор морга в Хургаде думает, что мы шутим над ним? Дайте мне его номер, щас я ему пошучу. Как будет по-английски "тапочки"? Сниккерс? Слипперс? Ааа, фпезду. Звоните сами и обьясняйте. Если сегодня до вечера его не оденут/обунут и не отправят домой, я вас самих в гроб закатаю.
- У кого верблюд? Верблюд, вкусивший сосцы юной девы, у кого, спрашиваю? Ты зачем, оболтус, в трубку ей хохотал? Она и так опозорилась перед всеми туристами на экскурсии. Нормальные верблюды харкаются, а этот к ней в декольте полез. Думала, хоть у нас понятливые люди будут. Так нет! И тут верблюды.
- Кто разговаривал с Еблонцевым? А? Ну, пусть будет Яблонцев, какая в жопу разница. Ночью в стамбулский офис сам Начальник Южного Округа Северной Столицы звонил. Говорит, что это его внучатый племянник. Его в баре поили отверткой с молочным коктейлем и не предупредили, что будет так плохо. Если мы сейчас же не отвезем его в самую крутую клинику, он угрожает договориться с важными людьми, чтобы по нам произвели точечный ядерный удар. Что? Франшизу отказывается платить? Тогда пусть подрищет еще немного. Посмотрим, как запоет, когда кишки через очко выглянут. Всё! Все за работу. Дежурный может идти.
 
 Хорошо, что в прошлом году в Анталье я не заглянул в тот офис. Если бы тогда я увидел, что кресло убрали, я бы начал вспоминать это все там. А когда я начинаю вспоминать прошлое, одной бутылки ракы перестает хватать.

From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

November 2011

S M T W T F S
   12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   
free counters